Мохнатая лапа Герасима  - Дарья Донцова

Ксения заложила за ухо прядь волос.

– Ане не понравился Гена. Ведь так?

Обычно словоохотливая Анна Григорьевна сейчас просто кивнула.

Бурбонская продолжала:

– Знаю, я избаловала сына. Я ему с пеленок твердила: «Помни, кто твои предки, не позорь фамилию Бурбонских». Это мне в детстве внушала мама. Но на Гену эти речи подействовали иначе, чем на меня. Он стал считать себя избранным, великим, гениальным. Аню возмущало его поведение, но у нас все же возникли доверительные отношения.

– Это тебе так казалось, – вдруг возразила Шляхтина, – я тебя едва терпела. Только воспитание не позволяло выгнать тебя. Уж очень ты навязывалась, постоянно звонила, приходила.

– Я хотела сблизиться с тобой, – пролепетала Ксения.

– Получилось наоборот, – ответила Анна.

– Наверное, – не конфликтно согласилась Бурбонская. – Я чувствовала, что не нравлюсь Анне. Поэтому, несмотря на то что мы довольно долго общались, никак не решалась открыть ей правду. Она из-за неприятия Геннадия стала сторониться меня. Я испугалась, что сестра вообще откажется от встреч, поехала к ней, чтобы все открыть. На беду со мной увязался Геннадий. И случилась беда. Сын возмутился, что ему подали чай последнему, обозвал Аню дворняжкой. Вспыхнул скандал, Гену выгнали.

– За дело! – отрезала Анна. – За его беспардонное хамство.

– Гена мой двоюродный брат? – уточнила Елена.

– Да, – подтвердила Ксения.

– С ума сойти! – воскликнула владелица цветочного бизнеса. – Только такой родни нам не хватало!

– После того как Аня отказалась видеть Гену, мы еще недолго общались, но потом Шляхтина и меня отсекла, – вздохнула Ксения. – Думаю, после слов Леночки: «Только такой родни нам не хватало» – все поняли, по какой причине я так и не открылась Ане. Гена Шляхтиным никак не нравился. Я казалась прилипчивой особой. И, что самое главное: у меня не было никаких доказательств нашего родства. Только рассказ мамы. Как отреагируют Шляхтины? «Только такой родни нам не хватало». Но я-то чувствовала, что Анечка моя сестра!

– Можно сделать анализ ДНК, – предложил Аверьянов.

– Да! – тут же воскликнула Ксения. – Да, да!

Илья посмотрел на Анну.

– Хорошо, – после короткой паузы согласилась Шляхтина.

– Мама! – возмутилась Елена. – Немедленно откажись.

– Если мы и правда сестры, – сказала Анна Григорьевна, – то это многое меняет. Я хочу знать правду.

– По окончании беседы я возьму защечный мазок у обеих, – пообещал эксперт.

– Ксения Федоровна, – спросила я, – как вы поступили, узнав, что объявлены в семье Шляхтиных персоной нон грата?

Бурбонская начала теребить край кофты.

– Я не дура на профессиональном поле. Все, что имею, заработала своим трудом. А в личных отношениях не всегда разумна. Уже говорила: эмоции часто меня захлестывают. После полного разрыва с Анной я оказалась совершенно одна. На службе было море народа, я всем нужна, меня рвали на части. Но как только я войду в квартиру… тишина. Никого. Даже кошки нет.

– А сын? – удивился Иван.

Ксения опустила голову.

– Гена разносторонне одарен. Мог стать писателем, художником, музыкантом. Талантов у него через край. Да только он легко загорается и так же быстро гаснет. Но если вбил что-то себе в голову, не отступит. После скандала у Ани дома он терпеть не мог Шляхтиных-Энгельманов, написал роман про Клотильду Бурбонскую. Принес мне свой опус для изучения.

Ксения пожала плечами.

– Смешно, право. Он там наплел таких кружев! Начертил зигзагов! Даже я возмутилась, велела ему изменить имена-фамилии героев. Знала, что Аня никогда «сагу» не увидит. Но мне самой было неприятно. Сын стал кричать, что он написал гениальный роман. Исторический. Я зачем-то ввязалась с ним в спор, принялась объяснять:

– Для создания серьезного произведения надо изучить архивы.

Гена мне в ответ:

– У меня родовая память. Я реинкарнация Анри, брата Клотильды. Зачем мне документы, которые Шляхтины переписали, как им выгодно? Помню все прекрасно!

Ксения тяжело вздохнула:

– Ну что тут поделаешь? Я же врач! Отлично знала: пора лечить сына. Если у человека возникают проблемы с психикой, то часто такой больной уверен, что он здоров, а родственники, которые хотят его к психиатру отвести, гады. Что делать? Применить хитрость. Кое-какие медикаменты можно раскрошить и в кефир подсыпать. Кое-что переложить в банку из-под витаминов и выдать за БАДы. Через несколько месяцев Гена мне с торжествующим видом показал письмо из издательства: «Уважаемый господин Бурбонский. Ваша рукопись «Черная правда лжеграфини Шляхтиной» не может быть опубликована. Советую вам представить ее на одном из литературных сайтов. С уважением». И неразборчивая подпись. Мне стало жалко сына, я стала его утешать:

– Многим впоследствии великим прозаикам отказали в публикации их первого романа…

Гена меня перебил:

– Мать! Ау! Ты не поняла? Моя книга прекрасна! Издательство предлагает опубликовать ее в Интернете. Сейчас все так делают. Бумажные томики! Кому они в наш век нужны?

Бурбонская замолчала. Раздался тихий звук, Ксения посмотрела на телефон, который во время нашего разговора держала в руке, прочитала сообщение и стала писать ответ.

Орлов снова стал рыться в сумке. Меня охватило любопытство: что Лев там постоянно ищет, почему не поставил саквояж около стула на пол?